Военные летчики России:   А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
 
 
 

Авиация в подавлении Кронштадского мятежа

За три с лишним столетия на территорию основанных Петром I СанктПетербурга и крепостифорпоста Кронштадт на острове Котлин ни разу не ступала нога захватчика. Однако штурмовать Кронштадт и освобождать его от «врага внутреннего» однажды всётаки пришлось. Это случилось в марте 1921 г., когда в крепости вспыхнуло восстание, вошедшее в советскую историческую литературу под названием «Кронштадтского мятежа». В штурме Кронштадта, вместе с артиллерией и пехотой, которую «бросала молодость на Кронштадтский лёд», активное участие принимали также аэросани и авиация. Трое аэросаней «БЕКА» конструкции Н.Р. Бриллинга и А.С. Кузина, созданных в ЦАГИ Комиссией по постройке аэросаней (КОМПАС), подвозили боеприпасы наступавшим войскам. Двое из них попали в полыньи и погибли, зато третьи вошли в Кронштадт и даже были награждены орденом Красного Знамени. Действия авиации в конфликте, продолжавшемся менее двух недель, носили весьма ограниченный характер. Тем не менее история тех боевых вылетов представляет сейчас значительный интерес, так как это был один из первых после окончания гражданской войны вооруженных конфликтов с участием авиации. В нем, как в зеркале, отразилось состояние молодого Красного Воздушного флота.

Самолёты, участвовавшие в подавлении Кронштадского мятежа на льду Финского залива, март 1921 г.

Самолёты, участвовавшие в подавлении Кронштадского мятежа на льду Финского залива, март 1921 г.

Восстание в Кронштадте началось с телеграммы, полученной 28 февраля в адрес Минной дивизии: «Общее собрание линкоров «Петропавловск» и «Севастополь» просит все морские части, находящиеся в Петрограде… выделить своих представителей беспартийных в Кронштадт на линкор «Петропавловск» на собрание моряков Кронбазы не позже к двум часам дня 1 марта с.г.». Моряков на митинг, конечно, не пустили, вместо них поехали председатель ВЦИК М.И. Калинин, член РВС Э.Г. Батис и начальник политотдела Балтфлота Н.Н. Кузьмин. Попытка разъяснить положение в стране и повести за собой многотысячную толпу на Якорной площади не удалась. В итоге на митинге приняли резолюцию с требованием упразднения комиссаров, организации свободной торговли и перевыборов Советов под лозунгом «Советы без коммунистов». Временный революционный комитет Кронштадта 2 марта арестовал Кузьмина, Батиса и многих коммунистов Кронштадта.

Той же ночью, докладывая флотскому командованию сложившуюся оперативную обстановку, врид начальника штаба Морских сил Балтийского моря Л.М. Галлер сообщил, что еще месяц—полтора лёд будет крепок, и навигация невозможна, так как все ледоколы стояли в Петрограде, там же два линкора — «Полтава» и «Гангут», все эсминцы и подводные лодки. В Кронштадте оставались линкоры «Петропавловск», «Севастополь» и «Андрей Первозванный». Их 305-мм артиллерия вместе со 140 орудиями фортов и 10 зенитными батареями представляла главную опасность. Третий линкор с осени сдали на хранение в порт, и его артиллерия не могла использоваться. К середине февраля в Кронштадте на кораблях и в береговых частях числилось 1455 командиров и 25432 рядовых. По плану Галлера ключевую роль в блокаде Кронштадта играли форты Краснофлотский и Передовой, блокировавшие выход кораблей из гавани, и подход с моря тех, кто захотел бы прийти на помощь мятежникам. Войскам требовалось штурмовать крепость с северного и южного берегов Невской губы по льду. Сам Кронштадт должны были обстреливать 305-мм батареи форта Краснофлотский, его же 254-мм батареи — форт Риф на о. Котлин и другие основные форты. Боезапас 305-мм снарядов на Краснофлотском следовало пополнить за счёт погребов «Гангута» и «Полтавы». Главный калибр этих линкоров использовать нецелесообразно, так как в угле обстрела находились только кормовые башни, к тому же несколько лет орудия бездействовали и требовали проверки, артиллеристов на линкорах не хватало. Таким образом, реальными силами флота для подавления мятежа являлись только артиллерия форта Краснофлотский и авиация.

К началу марта в Петрограде все находившиеся там авиационные и воздухоплавательные части объединялись в две группы. Первая подчинялась Начальнику воздушного флота Петроградского военного округа и состояла из четырёх авиаотрядов, расположенных в Петергофе, Шувалове, ст. Раздельная и на форте Краснофлотский. В её составе числилось 10 разведчиков (из них исправных только 4), один исправный истребитель, 5(4) аэростатов, к которым имелись 3 лебёдки.

Вторая группа авиачастей подчинялась Начальнику воздушного флота Балтийского моря. Она состояла из двух «воздуходивизионов», базировавшихся в Ораниенбауме и на Гутуевском острове, каждый из двух гидроотрядов, и истребительного дивизиона в составе двух «истроотрядов», расположенных в Петербурге. В её составе числилось 15 (6) разведчиков и 12 (4) истребителей. Надо сказать, что в течение всего конфликта соотношение исправных и несправных самолётов оставалось примерно постоянным на уровне около 50%, тогда это считалось нормой. Одни самолёты выходили из ремонта, а другие — из строя в результате аварий и поломок. За время конфликта ни один самолёт в результате зенитного обстрела не был сбит или серьёзно повреждён.

Не обошлось и без «печальных курьёзов». Один из воздуходивизионов, «не разобрав смысла предложенной ему Кронштадской резолюции, принял её, чем выразил свои симпатии Кронштадту… и проявил себя противником…» Хотя Красным частям он не успел нанести никакого вреда, лишь вооружившийся комсостав с частью команды сменил посты на сочувствующих Кронштадту, реакция властей оказалась истинно в духе «пролетарской диктатуры»: 2 марта дивизион оцепили Красные части, поддержанные броневиком, всех арестовали. Имущество и самолёты сохранил в целости.

Какова дальнейшая судьба этих аэронавтов? Скорее всего, они разделили участь 15-18 тыс. моряков Кронштадта, прошедших «фильтрацию» в ВЧК. По рассказам политзаключенных, всех, получивших при расчете в строю нечётный номер, расстреляли, а «чётных» отправили в так называемый ИТЛ — исправительно-трудовой лагерь в Холмогорах.

Авиации явно не хватало, поэтому 5 марта в Петроград прибыла эскадрилья Западного фронта в составе трех авиаотрядов, в них числилось 4 разведчика и 14 истребителей (все исправные). В тот же день приказом РВС Республики за № 38 все авиационные силы оперативно подчинили Начальнику Действующего воздушного флота Республики, в свою очередь, он подчинялся руководившему всей операцией М.Н. Тухачевскому, назначенному командующим 7-й армией, специально сформированной для подавления восстания. Одновременно появился приказ сосредоточить все сухопутные самолёты на Комендантском аэродроме, а гидросамолеты — на Гутуевском острове.

В результате выяснилось, что истребители составляли около 50% всех самолётов. Это получилось совершенно случайно, так как в спешке подтягивались те части, которые находились ближе и скорее могли быть переброшены. Тем не менее, не исключалась возможность появления у противника самолётов из Финляндии. Считалось, что имевшихся разведчиков недостаточно, поэтому у командования затребовали ещё один разведывательный авиаотряд и Боевое звено Особого Назначения, вооружённое разведчиками. Эти части прибыли в Петроград 15 марта и в конфликте не участвовали. Кроме того, в резерве в ближнем тылу находились еще 9 оболочек аэростатов и 4 лебёдки, их при необходимости можно было срочно доставить.

Истребитель СПАД

Истребитель СПАД

Парк сухопутных самолётов составляли разведчики «Фарман-ХХХ» и «Сопвич», истребители «Ньюпор-XVII, -XXIII, -XXIV», «Спад» и «Сопвич-Кэмел». Диапазон скоростей у них составлял 110-180 км/час, и ни о каком групповом их использовании не шло и речи.

Среди гидросамолётов имелись разведчики М-9, М-15, М-20, трофейные «Шорт» и «Фэйри» с диапазоном скоростей 90-140 км/час. Практически вся материальная часть была сильно изношена, особенно моторы, что сказывалось на поднимаемой бомбовой нагрузке. К тому же не на всех самолётах имелись бомбодержатели, а имевшиеся на трофейных машинах английские бомбодержатели не подходили под русские бомбы. В результате в большинстве случаев бомбы загружались в самолёт прямо на пол кабины и потом сбрасывались наблюдателями вручную. На точность попаданий также решающее значение имело полное отсутствие на самолётах бомбовых прицелов.

К началу операции в Петроградских арсеналах находилось всего около 155 пудов (около 2,5 т) авиабомб — явно недостаточно, поэтому из Коломенского и Тверского авиапарков утром 6 марта доставили 500 бомб калибром 10 фунтов (примерно 4 кг) — 240 шт., 20 ф. — 60 шт. и 25 ф. — 200 шт. За 7 дней боевых вылетов на противника сбросили 297 бомб общим весом 6570 ф. (менее 3 т), среди которых применялись главным образом бомбы калибра 25 ф. — 122 шт. и 10 ф. — 95 шт. Самых крупных бомб в 40 ф. (16 кг) на Кронштадт сбросили всего 51 шт. Кроме того, в авиационных частях в наличии имелись 94 пулемёта и 107 тыс. патронов.

Согласно полученному приказу, действия авиации должны были начаться 5 марта в 17 час 30 мин вылетом в Кронштадт для разбрасывания листовок с приказом Председателя РВСР Л.Б. Троцкого. Из-за густого тумана и снега приказ выполнили только в 11 час 40 мин 6 марта, когда с Комендантского аэродрома, несмотря на очень сильный ветер, взлетел разведчик «Сопвич». Долетев до западной оконечности о. Котлин на высоте 500-1000 м, он сбросил на Кронштадт 20 тыс. листовок. Огня по самолёту не открывали. Сухопутное и морское командование, в первую очередь, интересовали линкоры и связь осаждённого острова с внешним миром. В разведдонесении лётчик доложил, что «на всём острове больших скоплений людей и передвижений не замечено. По дороге от Кронштадта до Ораниенбаума движения нет. Дорог или тропинок в сторону Финляндии и Сестрорецка не замечено. В Военной гавани линкоры «Петропавловск» и «Севастополь», стоя у стенки, дымят, имея на носу и корме красные флаги». При посадке из-за сильного ветра самолёт понесло назад, и он потерпел аварию, сломав лыжу и оба нижних лонжерона.

На следующий день командарм-7 М.Н. Тухачевский издал приказ за № 013/К, согласно которому в 18 час 7 марта должна быть начата артподготовка, а «…воздушной эскадрилье атаковать броненосцы и казармы Кронштадта сегодня в 18 часов». Для его исполнения с утра началось сосредоточение самолётов на Комендантском аэродроме.

Из Петергофа вылетело 5 истребителей. Из них три «Ньюпора-XVII» в 11 час 50 мин прилетели по назначению, один «Ньюпор-XVII» совершил вынужденную посадку около Петергофа, а «Сопвич-Кэмел» при посадке был разбит из-за поломки мотора. В 12 час. 20 мин на Гутуевский остров прилетели 4 гидросамолёта, вылетевших из Ораниенбаума, сбросив по дороге на Кронштадт 30 тыс. листовок. Чуть позднее вылетел пятый самолёт, который из Кронштадта обстреляли ружейным и пулемётным огнем, и из-за снежной бури он вернулся в Ораниенбаум. К 18 час подготовили к вылету 10 самолётов, из них 3 истребителя и 7 разведчиков, но из-за сильного снегопада вылет всех самолётов с бомбами перенесли на следующее утро.

8 марта в 10 часов началась артподготовка и сосредоточение пехоты к штурму. Полёты с Комендантского аэродрома начались около 13 час, и вскоре на линкоры в Военной гавани сбросили первые бомбы. Зенитного огня мятежники не открывали. Лётчики обнаружили значительные недолёты наших снарядов в южной и юго-западной части о. Котлин. Суда и северо-восточные форты вели артиллерийский огонь, в 13 час 30 мин к ним присоединились и северо-западные. Дорог на Финляндию и пожаров в городе не заметили. В 16 час 20 мин лётчики доложили о большом количестве воронок между судами и вокруг южных, юго-западных и западных фортов, а также очень много воронок во льду вокруг двух ближайших к Лисьему Носу фортов. В результате артиллерийской дуэли весь лед вокруг Лисьего Носа также оказался изрыт воронками, и было несколько попаданий около станции на Лисьем Носу. Пролетевший там самолёт обстреляла артиллерийским огнем своя батарея. В 17 час пролетавший над Кронштадтом самолёт обстреляли мелкие орудия, а через полчаса другой самолёт донес, что «Петропавловск» ведет огонь одной средней башней, и подвергся сильному зенитному обстрелу с линкоров и из Кронштадта. В 20 час 30 мин между собором и гаванью заметили сильный пожар.

Всего за первый день боевых действий совершили 10 вылетов общей продолжительностью 10 час 45 мин и сбросили 525 фунтов бомб. Бомбометание производилось преимущественно по линкорам. Высота полёта составляла 2000-4000 м. За этот день потерпели аварию два «Ньюпора-XVII», а ещё один «Ньюпор-XVII» был разбит.

Вечером сухопутные начальники потребовали от авиаторов предупреждать армейские части соответствующих боевых участков о предстоящих полётах за 3 часа до вылета. На это последовало резонное возражение, что это невозможно из-за погоды, а лётчик сам иногда узнает о полете всего за 5-10 мин до вылета. Предложили не открывать зенитного огня вообще, так как у мятежников авиации нет. Однако в разведсводке на 24 час 9 марта сообщалось, что в «Кронштадте происходит ремонт самолётов», что было весьма странно, так как 9 и 10 марта из-за сильного тумана, снегопада и дождя полётов не было. В дальнейшем это донесение не подтвердилось.

Биплан "Сопвич-страттер" на лыжах

Биплан "Сопвич-страттер" на лыжах

Первое наступление на мятежный Кронштадт, начатое 8 марта, окончилось неудачей, и командарм Тухачевский немедленно начал подготовку к новому наступлению, стягивая подкрепления. В это же время авиации указали «на несогласованность полётов (единичные полёты), на чрезмерно большую высоту, излишнюю при беспорядочном обстреле с земли, на… большой недогруз бомбами самолётов (в особенности «Сопвич»), а также на беспорядочность донесений…»

В 3 час 11 марта Тухачевский приказал: «Обязательно произвести с рассвета полёты с целью бомбардировки «Петропавловска» и Кронштадта и разведки наличия путей из Кронштадта в Финляндию». Накануне поступил приказ подготовить также один гидросамолёт для аэрофотосъёмки. Из-за тумана на Кронштадт первые самолёты вылетели только в 14 час 35 мин. Бомбы сбросили на линкоры и судостроительный завод, в городе замечен пожар. Во время полёта произвели воздушную съёмк